воскресенье, 17 ноября 2013 г.

Анатолий Мошковский. "Семь дней чудес"

Глава 19
ПОТРЯСАЮЩАЯ ДОГАДКА

   И Боря стал думать, что бы такое ему предпринять.
  Никогда еще не думал он так много. И так тяжело. Прямо голова вспухла.
  Он сунул руку в карман брюк и вдруг наткнулся на маленького парашютиста, опутанного стропами, – забыл дома спрятать, – и тут его пронзила одна мысль… Как только раньше не догадался! «А что, если… – подумал он, и сердце его часто-часто забилось. Так просто и необыкновенно было бы это… И так потрясающе!
   Если, конечно, получится. А для этого надо было забыть про всякую жалость и заняться Глебом. Он колотит маленьких, обманывает всех, боится дать на пять минут велосипед. А его еще жалеть?
   Глеб сидел впереди, и Боря весь последний урок держал его под Хитрым глазом. Глеб, к счастью, вел себя прилично: не кричал, не бросался ни на кого с кулаками, а только непрерывно кривил свои узкие язвительные губы и подмаргивал Коле, сидевшему перед ним.

   Как только прозвенел звонок с последнего урока, Боря очутился возле него.
   – Попугай, – сказал он, – ты должен немедленно вернуть мне мой лайнер.
   – Хоть сейчас! – тряхнул ушами Глеб.
   – Тогда беги за ним, и чем быстрей, тем лучше…
   Принесешь к нашему дому, к Вовиному подъезду… Ты не забыл, где мы живем?
   – Нет.
   – Ну так беги!
   И Глеб побежал. Он забыл даже положить в сумку учебники и тетради. Боря так торопил его потому, что опасался, что действие Хитрого глаза кончится, пока Глеб добежит до дому и с лайнером помчится назад. Ведь если Глеб хоть на треть лишится этого действия, он ни за что не отдаст ему лайнер! А если действие будет продолжаться, у Бори будет еще одна великолепная вещь.
   Но это была только часть плана…
   Главное – не робеть. Боря подошел к Вове и спросил:
  – Слушай, ты умеешь запускать подводную лодку?
   На него исподлобья глянули глуповато-ясные глаза.
   – А тебе что?
  Боря сразу понял: не умеет, иначе зачем же звал он тогда брата на пруд? Боря стал нервничать.
   – Геннадий сегодня работает?
   – А тебе зачем? – Вова, стоя на одной ноге, коленом другой попытался почесать подбородок: все сильнее действовал на него Хитрый глаз.
   «Видно, он дома», – подумал Боря и не стал объяснять, зачем ему нужен Гена.
   Поняв, что больше от Цыпленка толку не добиться, Боря провел карманом по мальчишкам.
   – Ребята! – крикнул он. – Я хочу еще раз показать вам удивительное зрелище… Помните, как ныряла подводная лодка? Сейчас будет еще удивительней! Идите же за мной! Вперед!
   Боря ринулся к дверям. И почти все, кто был в классе, кинулись за ним. Они бежали с криками радости и восхищения, толпой вырвались из класса, с тяжелым, слоновьим топотом пронеслись по коридору и затопали по лестнице вниз, не обращая внимания на учителей, шедших из классов с журналами и картами в учительскую.
   У раздевалки Боря окриком остановил ребят, потому что все они забыли про свои пальто и куртки и даже Андрей – про черную кожанку.
   – Одевайтесь!
   Потом они помчались к его дому. Они бежали с такой скоростью, что Боря не мог угнаться за ними – а уж он-то как бегал! – и скоро очутился в хвосте, а потом отстал метров на десять.
   Вот и их дом. И Вовин подъезд. Чтоб ребята не разбежались, выйдя из-под влияния Хитрого глаза, Боря не сразу пошел с Вовой за его братом, а минут десять, собрав всех в подъезде, где они тесно сбились, и повернувшись к ним грудью, подробно разъяснял предстоящее зрелище.
   Вдруг сильно стукнула дверь, и в подъезд, обливаясь потом, ворвался Глеб с коробкой в руках. Лицо у него было такое же, как всегда, и тонкие губы почти не кривились, и уши стали обычными. И глаза смотрели по-прежнему – холодно и зло.
   Боря растолкал ребят и выхватил из рук Глеба коробку. Удалось! Получилось! Обе вещи теперь у него! И громко сказал:
   – Ждите нас здесь. Через пять минут мы с Вовой и Геннадием выйдем… Ура!
   – Урра! – подхватил класс.
   – Веди, – сказал он Цыпленку и подтолкнул его к двери. Вова постучал. Открыла Вовина мама. Она сразу заметила перемену в сыне.
   – Ты что так улыбаешься? А уши? Боже мой!
   – У него сегодня хорошее настроение, а уши – временно, – тут же ввернул Боря, скромно стоявший с коробкой под мышкой за Вовой. – Он хочет спросить, не ушел ли Геннадий…
   – Мамочка, Гена не ушел? – спросил Вова и расхохотался. – Где он?
   – У себя. – Мама недоверчиво посмотрела на Борю.
   Боре было не по себе: ведь не к кому-то идет – к Геннадию!
   Идти к нему было страшно. Очень. Удрать? Но тогда все пропало!
   И тут Вова схватил Борю за руку и, подпрыгивая на одной ноге, потащил его в другую комнату, где он еще не был, и распахнул дверь. Здесь некогда помещалась комнатушка-чулан, а сейчас… Сейчас это было великолепное конструкторское бюро и завод одновременно: полки с инструментами, сильная лампа на шарнирной ножке и даже маленькая чертежная доска. Гена, в синем халате с засученными рукавами (совсем не похожий на седобородого волшебника из сказок, но все равно волшебник!), сидел за верстаком и напряженно рассматривал внутренности неведомой, перевернутой машины: путаница многоцветных проводков, крошечных сопротивлений, полупроводников, конденсаторов. Не повернув к ним головы – не заметил? – Гена стал что-то паять тонким электропаяльником. С серебристого кончика его шел острый запах и вверх раскручивалась синяя спираль дымка.
   Здесь уже пахло но щенками, птицами или водорослями из аквариума. Здесь замечательно било в нос краской, жженой резиной, кислотами и плавящимся металлом.
   Гена сидел к ним боком, и Боря видел его широкий, склоненный над верстаком лоб, острый блеск его квадратных очков и жесткие короткие волосы. И боялся дохнуть.
  – Хи-хи, – произнес Вова. – Ха-ха-ха!
  – В клоуны решил пойти? – сказал Гена, не отрываясь.
  – А это тоже почетная профессия, – выжал из себя Боря, и Вова, очевидно довольный его ответом, расхохотался, запрыгал и нечаянно поддел головой одну из полок; на ней что-то угрожающе задребезжало.
   – Тебя по мозгам чокнули? – спросил Гена.
   – Что вы! У него просто такое настроение…
   – Ты уверен?
   Боря весь съежился. Ох как было опасно! Геннадий все видит и чувствует. Куда больше Андрея… И нельзя больше медлить.
   – Геннадий… – начал он, весь вспотев. – Скажите, пожалуйста, как приводится в действие двигатель подводной лодки, как она управляется и как…
   – Выходит из воды ракета?
   – Ага. Я хотел у Вовы…
   – У кого сейчас лодка? – строго спросил Гена.
   И Борю облил холод; он понял: добром тут ничего не решить, и медленно повернулся к нему карманом. Дымок сразу перестал струиться из-под кончи-ка паяльника.
   – Я.., я хочу, чтоб вы помогли мне завести лодку…
  Гена, видно под влиянием Хитрого глаза, поднял к нему свое широкое, уже не такое сосредоточенное лицо… И уши… И у него медленно полезли вверх уши!
   – Зна-зна-значит, она у тебя?
  – У меня. – Боря все ближе пододвигался к Геннадию, обдавая его потоком невидимой энергии, бьющей из Хитрого глаза.
   – У-ух ты! – тяжело сказал вдруг Гена и скрипнул, точно от злости, зубами. – Придется… Что это у тебя такое? – Встал и пошел к двери.
   Боря совсем перепугался. Даже сердце вдруг закололо.
   Стиснув губы, двинулся он за ним.
   – Что с вами? – спросила мама – Куда вы? И в халате?
   В подъезде все так же толпился их класс. Боря попросил ребят выходить и двигаться к пруду. А сам помчался домой, нырнул на животе под свою кровать, задвинул подальше коробку с лайнером и достал другую коробку. В лифте обдул с нее пыль.

 Глава 20. Лодка уходит в глубину.

Комментариев нет: