пятница, 8 ноября 2013 г.

Анатолий Мошковский. "Семь дней чудес"

Глава 18
МЕСТЬ

 В дверях стоял Глеб. Его всегда бодрое, надменно-толстое лицо сейчас было вялым и безнадежно кислым. «Жадина, хитрец, все мои беды из-за тебя!» – подумал Боря и увидел, как под прямым взглядом приборчика узкие глаза Глеба мгновенно расширились – вот-вот выскочат из глазниц! А уши стремительно полезли вверх.
   И Боря безжалостно приказал:
   – А ну, Попугай, покажи классу, как ты можешь кричать по-попугайски!
   Глаза Глеба блеснули готовностью, тонкие губы улыбнулись, и он резким, птичьим голосом прокричал на весь коридор:
   – Ко-ко-ко… Я Попка-дурак, Попка-дурак, Попка…
   – Хватит, – прервал его Боря, испуганно озираясь. – Ты не в коридоре, ты в классе покричи.
   – Пожалуйста! – Глеб ворвался в класс.

   Он бегал по рядам и оглушал всех птичьим воплем. Боря тем временем повернулся к Андрею. Тот зашевелил, задергал бровями, надвигая их на самые глаза, потом принялся сжимать губы, силясь изобразить на лице свирепое мужество, и его уши нехотя, но тоже начали увеличиваться.
   – Андрей, ты слышишь меня? – спросил Боря.
   – Ну? – Андрей ни на миг не прекращал сжимать губы, выпячивать нижнюю челюсть, хмуриться, нагонять на лицо отвагу и свирепость, точно ему было очень важно уж если не испугать кого-то, то, во всяком случае, убедить в своей силе и мужестве.
   – Выжми стул! – сказал Боря.
   – Да это мне плюнуть! – Андрей решительно подошел к стулу, стоявшему у стола, взял его за заднюю ножку и на вытянутой руке легко оторвал от пола.
   – Молодец! – сказал Боря. – А ты можешь поднять стул, посадив на него Цыпленка?
   – Чтоб все смеялись? – Вова надулся.
   – Иди к нему! – сказал Боря.
  – Не хочу! Ты отдай мне сначала лайнер…
   – Значит, не хочешь, чтоб этот храбрый и мужественный человек…
   – Вот именно! – Андрей внушительно стукнул себя кулаком по груди.
   – …поднял тебя со стулом одной рукой и пронес по всему классу?
   Вова завертелся на парте и нехотя подошел к Андрею.
   И тут Боря опять спохватился: ну зачем прицепился к Цыпленку?
   Прозвенел звонок.
   В класс вошла Нина Петровна, учительница русского языка, и начался урок. Боря сидел на парте криво, полуобернувшись карманом к окну, чтоб никого больше не задеть Хитрым глазом. И так ребята не пришли еще в себя: переговаривались, посмеивались. Но уши у всех почти достигли обычных размеров.
   – Что с вами, приятели? – спросила Нина Петровна. – Вас как подменили!
   – Нет, – гордо заявил Андрей, – нас никто не мог подменить, –  это мы, и мы не отступим и не покоримся ему!
   – Кому? – поинтересовалась учительница.
   – Тому, кто хочет с нами что-то сделать… Не отступим!
   – Я что-то не очень понимаю тебя… Нельзя ли ясней?
   «Он еще не совсем в себе, – подумал Боря, – но о чем-то догадывается».
   – Нельзя.
   Нина Петровна уставилась на ребят.
   – А ты, Крутиков, чего скособочился?
   Боря не сдвинулся с места.
   – Почему ты не смотришь в лицо, когда с тобой говорят?
   Боря до боли в шее повернул к учительнице голову, а корпус с приборчиком в кармане оставался повернутым к окну.
   – Я.., я.., я.., не могу! – вырвалось у него, и Андрей засмеялся; ага, значит, действие Хитрого глаза уже кончилось!
   Лишь только учительница отвернулась, Боря соскользнул на пол, вытащил из кармана приборчик, положил в парту Хитрым глазом вверх и снова сел.
   В школе было тихо, шли занятия, но вот вверху, над головой, где был седьмой «В», стал нарастать непонятный шум. Он становился все громче – кто-то резво прокричал петухом, застучал крышкой парты, засвистел, забил ногами в пол, точно отплясывал чечетку. С потолка на Борину парту упал кусочек побелки.
   – Да что они там? – спросила Нина Петровна. – Ведь так нельзя вести урок. Учитель заболел?
   – Не знаю, – сказал Вова.
   – А ну-ка, Цыпин, сбегай проверь.
   И Вова исчез за дверью.
   Минут через пять он вернулся, очень бледный. Только уши его – обыкновенные маленькие уши – были красные.
   – Что там? – спросила Нина Петровна.
   – Не знаю, – пробормотал Вова. – Они там все кричат, и пляшут, и бросаются учебниками. Я открыл дверь, и в меня чуть не попали… И уши у них…
   – Но учитель? – спросила Нина Петровна. – У них есть в классе учитель?
   – Есть, – сказал Вова и замолк, проглотив слюну.
   – Что же он смотрит?
   – Он… Он тоже пляшет с ними, и у него тоже…
   Сердце у Бори екнуло, и он мгновенно положил приборчик Хитрым глазом вниз. Шум над головой пошел на спад, и уже можно было продолжать урок. Но странное дело: чем спокойнее становилось над головой, тем громче давал себя знать шестой «В» – класс, расположенный под ними; оттуда доносился хохот, визг.
   Брови Нины Петровны сошлись на переносице.
   – А там что творится?
   Боря тут же переложил приборчик из парты в карман брюк, и шум внизу стал затихать. Больше всего Боря боялся, что его вызовут к доске: сможет ли он стоять так, чтоб Хитрый глаз ни на кого не смотрел? Да и уроки он не сделал.
   Борю не вызвали. Он сидел и думал: как быть дальше? Ну хорошо, он отомстил – ох как отомстил всем за свои страдания! – но ведь через час они обо всем забудут и все останется по-прежнему: неприязнь к нему и.., и его лодка по-прежнему не ходит и не погружается… Какой же ему от всего этого толк?

Комментариев нет: