среда, 11 декабря 2013 г.

Анатолий Мошковский. "Семь дней чудес"

Глава 22
УРА, СПАСЕН!

   Спасет его эта кнопка? Или будет еще хуже? Да может ли быть хуже?!
   Боря па огромной скорости сунул в карман приборчик. И удивительное дело: люди, показавшиеся впереди, стали потягиваться, позевывать, а головы их клониться к плечам. А один прислонился к забору и, сдвинув на глаза кепку, чтоб солнце не било в глаза, и, поплевывая, принялся с любопытством наблюдать, как Боря, чуть не падая от усталости, с перекошенным лицом проносится мимо, и голова его тоже прилегла на плечо…
   А топот сзади не умолкал. Он летел за ним. Был все ближе и ближе. Голоса Андрея и Глеба били его по ушам:
   – Стой! Держите его!..
   – За пятки ловите! За уши!..
   – Ты не уйдешь!..
   Андрей – он раньше терпеть не мог Глеба, а теперь он заодно с ним…
   Что делать? Как уйти? Обмануть бы их! Успеть бы на красный свет перебежать проспект. Далеко до проспекта – догонят.

   Но почему стоящие впереди не хотят ему помочь? Преградили б им путь, вызвали б милицию…
   Или… Или опять все дело в Хитром глазе?..
   И Боря с ослабевшими ногами и колотящимся сердцем вдруг резко повернулся лицом к преследователям. И сразу мальчишки – в мокрых трусах, босые, взъерошенные – умерили бег, и бежали они теперь, судя по всему, только по инерции. И головы их клонились то вправо, то влево. Боря – бледный, трясущийся, тоже весь мокрый – па всякий случай пятился, отходил назад.
   Скоро толпа мальчишек и девчонок остановилась. А когда Боря увидел, что они потеряли к нему всякий интерес и не кучно, а вразброд, поодиночке поплелись обратно к пруду, где лежала их одежда, показал им спину и помчался домой.
   Ура, спасен! Приборчик чуть не погубил его, но он же и спас. Уж, видно, новая кнопка ничем не грозит ему. А не поможет ли она ему в чем-нибудь?
   В чем? Нужно достать подводную лодку, и это главное!
   И Боря решил не идти домой, а тайком, в обход, сбегать на пруд и посмотреть. Может, и правда, лишенная точного управления, выбросилась она где-то на берег, и ее могут увидеть и забрать мальчишки или даже тот человек с собакой. Но от холода ногу его сводила судорога, и Боря побежал к своему подъезду.
   Хорошо хоть, никого, кроме Костика, не было дома. было дома.
   Боря шел по коридору, и с него сильно текло на паркет.
   – Угодил под поливалку, – сказал он Костику. – Чтоб маме ни слова. И подотри, пожалуйста.
   И стал переодеваться. Быстро выкрутил над ванной одежду и, чтоб не сразу бросилась она маме в глаза, свернул в узел и сунул на дно ящика для грязного белья. Вместо любимой куртки с «молниями» Боря надел тесноватый старый пиджак, переобулся, переложил приборчик и выбежал из дому.
   На пруду – ни души, только босые ребячьи следы да оттиснутые на свежем песке собачьи подушечки. Озираясь по сторонам, Боря стал обходить пруд. Он всматривался в воду у берега и, где поглубже, в водоросли: может, лодка запуталась в них, как в войну запутывались подводные лодки в специально расставленных стальных противолодочных сетях.
   Нашел палку и стал ковыряться в этих водорослях… Напрасно!
   Ни волнения, ни даже ряби на пруду – тихая мертвая гладь. Наверно, лодка перестала двигаться. Где она сейчас лежит? Как ее экипаж – ракетчики, штурманы, командир? Не задохнулись?.
   Боря присел на берег, Ох и дела… Ох, ох, ох! Лучше б дома лежала, в коробке под кроватью…
   А что, если самому понырять? Он вскочил с земли. Ведь он будет нырять с толком, с умом!
   Боря сунул в воду кончики пальцев – их обожгло холодом.
   У-у-ух!.. Он стал растирать пальцы.
   И все тело его стало ломить от одной мысли, что он снова полезет в воду – уже ведь искупался.
   Боря походил вокруг пруда, повздыхал, по-прежнему приглядываясь к воде, и побрел к дому. Он был убит. Хотелось плакать, но не было слез.
   Придя домой, Боря прикрыл дверь комнатки и нырнул под кровать – коробка с лайнером была на месте. Боря задвинул ее подальше, в угол. В горле запершило: опять одна коробка осталась! Только с час, не дольше, было у него их две…
   Скоро пришла с работы мама, разделась у вешалки и зевнула.
   Что это сегодня все такие сонные?
   – Мам, я хочу чаю, – сказал Боря.
   – И я не прочь. – Мама снова длинно зевнула. – На, отнеси па кухню – покупки – Она протянула ему сумку с хлебом и какими-то кульками. – И поставь, пожалуйста, чайник…
   Боря насупился: вот еще новости – он должен ставить чайник!
   – А ты что? – Что-то глаза у меня закрываются и разморило всю – едва голову держу. Пойду-ка я полежу немножко. Ты позови, когда будет готов…
   Надув губы, Боря поплелся на кухню.
   Вечером, укладываясь спать, Боря, как всегда, положил приборчик под подушку. Когда он проснулся, Костик ворочался на кровати, громко зевал и потягивался, точно был под прицелом Хитрого глаза, а когда Боря в самом деле направил на него через одеяло приборчик, зазевал еще громче и заявил маме, что не пойдет сегодня в школу – надоело; что она должна принести ому в постель завтрак – лень подыматься, а если она хочет, чтоб он соизволил встать, пусть оденет его и зашнурует туфли, потому что он ненавидит эту процедуру из-за слишком узких дырочек.
   – Ого, – возмутился Боря и тотчас убрал приборчик, – барин какой! Тебе лакеи нужны?
   – Могу обойтись и без лакеев, – сказал Костик, – если ты согласишься завязывать мне бантики на шнурках и подносить еду.
   – Да знаешь, что я с тобой сделаю! – Выскочив из-под одеяла, Боря легонько двинул его по заднему месту голой пяткой.
   Утром Боря едва плелся в школу. Впереди, как всегда, шли ребята с портфелями, ранцами, сумками. Было поздновато, и они торопились. Но Хитрый глаз заставил их поубавить шаг; воздух огласился зевотой, и Боря быстро обогнал всех. В классе его поразило вот что: со всех сторон доносились кашель и чиханье. Громче всех кашлял Андрей.
   Глеб не расставался с носовым платком, так сильно текло у него из носа. Митя во время разговора усиленно чихал на Витю, а Витя на Митю, и они сердились.
   А Стасик совсем не пришел в школу: уж очень он был худенький, слабенький, и, видно, простуда свалила его в постель. На Наташку он не смотрел – просто неловко было вспоминать, как старалась она вчера для него…
   И вообще все было очень плохо.

Комментариев нет: