вторник, 28 января 2014 г.

Анатолий Мошковский. "Семь дней чудес"

Глава 25
ЗВЕЗДЫ

  И с ужасом посмотрел на приборчик: Хитрый глаз казался сейчас особенно черным и ядовитым…
  Страшно было и краем глаза глянуть в него, даже на его отражение в зеркале: а вдруг оно обдаст его волной и подействует?
  Боря с величайшей осторожностью засунул приборчик в карман брюк так, что Хитрый глаз был направлен в пол. И быстро смыл с себя мыло. В квартире было тихо, семейство благополучно допивало на кухне чай, и никто уже, конечно, не помнил о том, что было только что.
  Весь вечер Боря ходил в нерешительности по дому. Опять попробовать? Нет, ни за что, ни за что! Потом, услышав во дворе визг и смех, высунулся из окна. Ребята играли в прятки.
   А если на полсекунды?..
   Ни за что!
   Но ведь совсем безопасно… Нельзя!
   Скоро уснул и слабенько засопел Костик, и Боря просто не знал, что делать. Ведь он наставит приборчик на такой короткий срок, что и произойти ничего не успеет…

   Боря незаметно направил приборчик в сумеречный двор. На полмига! И если б за эти полмига Хитрый глаз подействовал на ребят как-нибудь не так, они бы ничего не сделали Боре. И никому другому.
   Однако ничего не случилось. Только смеха чуть поубавилось.
   Вдруг Костик перестал сопеть. Не проснулся ли?
   Боря спрятал приборчик и покосился на брата.
   Глаза у него были закрыты, а голова на подушке неудобно повернута к нему, точно он специально подсматривал за ним. Не сказал ли ему Гена о своих подозрениях?
   Ох как надо его остерегаться!
   Утром Боря проснулся раньше брата и направил на него – ведь совсем неопасно! – из-под подушки приборчик. Костик и не шелохнулся, только брови его дрогнули на переносье и кожа на лбу нахмурилась, а губы сжались.
   Внезапно он зашевелился и проговорил:
   – Нет! Я вам сказал – нет! Я приказываю изменить курс!
   Боря так и присел па кровати, услышав это.
   – До земли не дотянуть… Сядем на льдину! – Глаза Костика были туго сомкнуты, лоб по-прежнему мучительно напряжен. – Что-что? Ничего, выдержит! Вы слышали? – крикнул Костик, так крикнул, что кровать его скрипнула и пошатнулась. – Я начальник экспедиции и все беру на себя!
   Вдруг он открыл глаза, и Боря чуть не вскрикнул. Глаза брата ослепительно вспыхнули и ярко засветились, точно в них горело по звезде. И еще в них была отвага и решительность. И губы его еще не успели разжаться.
   Вот так кнопка!
   Боря пристально смотрел на брата. Костик оглядел комнату, залитую солнечным светом, теплую, уютную, с книжными полками и картинками на стенах, и па лице его появилась досада.
   – Ты куда это летел? – спросил Боря. – Самолет вышел из строя?
   – Да, – угрюмо ответил брат. Куда делась его беспечность, вечная готовность улыбнуться и нашалить. В лице его – спокойствие, во взгляде – новая, непонятная цель. Словно он знал что-то такое, чего Боря не знает и не в силах узнать.
   – Как же вы теперь? – спросил Боря.
   Костик отвернулся к стенке:
   – Меня еще могут вызвать отсюда телеграммой…
   – Чудак! Во сне же все… И твой самолет, может, лежит уже на дне Ледовитого океана…
   Сказал это Боря и вспомнил про свою лодку, настоящую лодку, которая лежит сейчас в настоящем иле настоящего пруда. Водить самолет и отдавать во сне храбрые приказы – это каждый сможет, а вот вытащить лодку…
   Вдруг Костик рывком откинул одеяло и сел на кровати. Глаза его снова вспыхнули, да так, что Боря моргнул.
   – Долго будешь валяться? – В голосе брата зазвучало презрение. – Долго, я спрашиваю?
   Только этого не хватало! А что, если схитрить, притвориться, что он во всем готов слушаться малыша?
   – Кость, а ты мог бы включить меня в свою экспедицию? – робко попросил Боря.
   – Тебя? – Костик пристально посмотрел на него своими горящими глазами. – Пожалуй, нет.
   – Что так? Я бы так хотел!
   – Не подойдешь. Нам нужны верные и твердые люди…
   – Ну, Кость, – взмолился Боря. – Я исправлюсь… Даю тебе слово!..
   – Тогда и будем говорить. – Брат вскочил с кровати и пошел мыться.
   Ничего себе, у Костика просто мания величия!
   На кухне все было готово. Отец, обжигаясь, торопливо пил чай, спешила и мама. Приглаживая после умывания мокрые на макушке волосы, Боря легонько задел ее Хитрым глазом. Мамино лицо оставалось прежним, только глаза, как и у Костика, засветились и тоже ярко вспыхнули. И все. Значит, эта кнопка ничем ему не грозит! Боря осмелел и задержал Хитрый глаз на отце. И опять – вспышка! И лицо отца стало суровей, и чай он пил медленней и не обжигаясь. И в глубине его глаз тоже ярко горели две спокойные, уверенные звезды. И это было так красиво, так неожиданно и загадочно!
   И у Наташки, наверно, вспыхнут!
   Первым ушел отец, потом мама, за ней Костик. Боря надел куртку с Хитрым глазом, собрал портфель. Но он не уходил. Чуть приоткрыв дверь, он ждал, когда выскочит Наташка. Тогда-то и он выйдет, и они будто случайно встретятся, и он разыграет удивление… Ждать пришлось долго, в куртке было жарко, и даже глаза заболели смотреть на ее дверь – темную, молчащую, с синим почтовым ящиком. Ну что она там? Опять выскочит в последнюю минуту и они рысью помчатся к школе? Или захворала?
   Но Боря ждал.
   Потом он набрал на телефонном диске ее номер и услышал тоненький голосок: «Да, я слушаю».
   Ух как хотелось крикнуть: «Ну выходи же! Выходи, я устал тебя ждать!»
   Но Боря ничего не крикнул, а быстро положил трубку на рычаг, словно она жгла его руку. Значит, здорова. И не успел Боря это подумать, как скрипнула ее дверь, и, не убедившись даже, что это Наташка, а не ее мама или папа, он прыгнул через порог и захлопнул свою дверь, отрезав все пути к отступлению.
   И, суетясь, дергая руками, шмыгая носом, подбежал к кнопке вызова лифта и нажал. Так сильно нажал, что чуть не раздавил. И вот появилась Наташка. Боря повернулся к ней, к ее огненно-красному пальто, к ее широкой – до ушей и даже шире – улыбке.
   – Здравствуй. – Боря открыл перед нем тяжелую дверь подошедшего лифта.
   – Доброе утро.
   И он увидел в ее глазах звезды. Да, да, звезды! Две яркие и зеленые, они так и сияли, освещая ее лицо, и тоже вспыхнули! Лицо ее странно преобразилось; Боря не мог выдержать ее взгляда. Минуту еще ничего, можно, а потом ему становилось вдруг почему-то так совестно, так стыдно, – и он упирал глаза в землю.
   Почему?
   Они вышли из подъезда и зашагали вдоль дома к Весенней улице.
   Наташка держалась сегодня более прямо, чем всегда, и не старалась заглянуть ему в глаза, и не посмеивалась своим мелким частым смешком. Что-то в ней стало другим, будто, как и Костик, она узнала какую-то тайну, которую не знал он, и не торопилась поделиться ею, И куда-то исчезла ее суета. И нос хоть и оставался по-прежнему длинным, но он уже не стремился так лихорадочно вперед, чтоб первым все пронюхать…
   А может, она оставалась прежней, просто он не замечал раньше?
   Боря шел с Наташкой и не знал, о чем с ней теперь говорить, и она не лезла, как обычно, с расспросами, со своими девчоночьими охами и ахами, не жалела его и не предлагала новых книг. И так странно было идти с ней, совсем другой Наташкой, и ему почему-то показалось, что, шагая вместе, уже не он, а она делала ему одолжение…
   И все, все это потому, что в глазах у нее горели звезды, которые время от времени вспыхивают, а у него нет этих звезд!
   А ведь, если разобраться, звезды у нее не совсем настоящие, их дал ей Хитрый глаз. Ей дал, а ему нет. И у него вдруг появилось странное чувство, что эта кнопка насмехается над ним, слегка предает его…
   В школе Боря сел за парту и перевел дух.
   Спрятать приборчик подальше? Еще попробовать?
   Вот вошел Андрей. Боря повернулся к нему.
   У Андрея тоже вспыхнули карие звезды. Он оглядел класс и тотчас спросил у Вовы:
   – Получил свой лайнер?
   Вова промолчал.
   – А собачку? –Ну чего молчишь?
   Вова почесал круглую голову, вздохнул и отвернулся от Андрея.
   – Ну говори, не бойся… Получил?
   Боря на всякий случай отвел от Андрея Хитрый глаз: как бы опять не помешал.
   – Получил, – промямлил Вова.
   – Что? – не отставал Андрей.
   – Мяч и ручку со стержнями… Лайнер теперь его, что там говорить…
   – Я кого-нибудь другого подыщу ему, – отозвался Боря, – дядя Шура раздумал давать того щенка…
   – Врать ты горазд! – опять вспыхнул звездами Андрей. – И умеешь играть на слабых струнках человека. «Собачку дам»… У Попугая научился?
   – А тебе что? – обиженно спросил Боря и грудью лег на парту, потому что не хотел, чтоб Хитрый глаз зажигал у других эти звезды. Ведь против него действует! Они еще хуже относятся к нему, и Наташка, Наташка все это слышит…
   Боря лежал на парте и смотрел на классную доску. И думал. В нем собиралась обида и боль: вон какие все стали храбрые… Уж лучше б никогда не находил он этого приборчика! Уж лучше бы…
   Что лучше бы? Нет, не лучше! Это здорово, это замечательно, что нашел он его!
   Да, да. Сейчас они все убедятся в этом.

Комментариев нет: